Ностальгия...

Филологический факультет работает над самым мощным проектом в истории краевого книгоиздания

В следующем году в нашем крае выйдет пятитомник "Алтай в русской литературе XIX–XX веков". Это невероятно крутое издание, так что каждый культурный человек должен постараться заполучить его в свою библиотеку.
Над проектом трудились ярчайшие звезды факультета. Для того чтобы в пятитомник вошли тексты, максимально приближенные к авторским замыслам, без цензуры и редакторских правок, они работали с частными собраниями, в архивах музеев и редких фондах библиотек. Антология выстроена в хронологическом порядке, и тексты позволяют проследить, что происходило с нашей алтайской идентичностью.
— Это великое дело, оно не имеет прецедентов, — филолог Сергей Мансков рассказывает так, что сразу проникаешься величием замысла. — Ни в одном сибирском регионе не было такого, чтобы и власть, и наука объединялись для самоидентификации. Пятитомник позволяет проследить, как мы менялись, куда шли и куда пришли.

Том первый

В первый том, над которым работала доктор филологических наук, профессор Ольга Левашова, вошли тексты авторов позапрошлого века: Николая Ядринцева, Степана Гуляева, Александра Черкасова, Григория Потанина. Здесь будет опубликован авантюрный роман Льва Блюмера "На Алтае". У этого Блюмера непростая история: в 60-х годах XIX века он жил за границей, публиковался в "Колоколе", издавал либеральный журнал "Свободное слово", потом, вызванный правительством в Россию, отрекся от своих политических взглядов. Тем не менее Блюмера сослали в Томскую губернию, в состав которой входила тогда территория теперешнего Алтайского края. В романе он описал свои впечатления от ссылки и службе на золотых приисках Алтая, фактически издавали его всего один раз – в 1985 году, в пятитомнике он, как говорится, переживет свое новое рождение.

Том второй

Второй том редактировала доктор филологических наук доцент Марина Гребнева.В него вошли произведения, написанные людьми, которыми мы привычно гордимся и имена которых неразрывно связаны с Алтаем. Георгий Гребенщиков, Вячеслав Шишков, Порфирий Казанский, Александр Пиотровский — авторы подобраны так, что из нашего времени годы с 1900-го по 1917-й кажутся золотым веком для культуры края, — и, наверное, так и было.
Барнаульская газета "Жизнь Алтая" была одной из самых заметных в Сибири, потому что ее редактором был Гребенщиков, а Казанский, который публиковался в Томске в сатирических журналах "Бич", "Ерш", "Красный смех", приехал в Барнаул по его приглашению. В "Жизни Алтая" он под псевдонимом "Премудрая крыса Онуфрий" вел стихотворную рубрику "Маленький фельетон", под другим псевдонимом — К. Порфирьев — печатал лирические стихи, выступал как литературный критик и обозреватель местной культурной жизни. Конечно, человек такого блестящего дарования не мог уцелеть в годы большого террора. С тех пор только один из его рассказов, спасенных женой и дочерью, был опубликован в альманахе "Алтай" в 1989 году. В пятитомнике произойдет настоящая большая встреча читателей с этим автором. Кстати, интересно, что Казанский был школьным учителем писателя Марка Юдалевича.

Том третий

Третий том собирал профессор Александр Куляпин, который, к сожалению, уехал из Барнаула и теперь живет в городе Ишиме. Александр Иванович считается одним из лучших специалистов по "железному веку" русской истории; и читатели, которым посчастливится раздобыть третий том, смогут посмотреть на это время — 1917–1950 годы — множественным фасеточным зрением, в том числе и внимательными, умными глазами редактора тома.
В третьем том войдут тексты Алексея Новикова-Прибоя, Анны Караваевой, Владимира Зазубрина — его роман "Горы" посвящен драматическим событиям на Алтае в 1920-е годы. А еще — Ивана Ефремова, автора романов "Час Быка", "Туманность Андромеды", "Таис Афинская" и "Лезвие Бритвы", основоположника тафономии — науки о закономерностях исследования древней жизни на Земле. Считается, что в своем рассказе "Озеро горных духов" Ефремов предсказал открытие крупного месторождения ртутных руд в районе плато Укок.

Том четвертый

В четвертый том Ольга Скубач, доцент, кандидат филологических наук, собирала тексты, опубликованные в 60–70-х годах ХХ века. Принцип отбора материала для пятитомника — это должны быть произведения об Алтае, а не произведения алтайских литераторов. Но в этот том вошли в основном тексты профессиональных литераторов нашего края. Здесь будут произведения Сергея Залыгина, Василия Шукшина, Николая Рубцова, Роберта Рождественского.

Том пятый

Пятый том готовил Дмитрий Марьин, доцент, кандидат филологических наук. Он охватывает литературу 70–80-х годов. Юрий Козлов, Евгений Гущин, Марк Юдалевич, Валерий Золотухин, Геннадий Панов, Леонид Мерзликин — кажется, мы знаем об этих авторах все, но и здесь нас ждут удивительные открытия.

Цитаты

Возвратившись из Москвы, на многолюдном вечере Екатерина Ивановна впервые в жизни произнесла речь, правда, очень коротенькую, которая заканчивалась словами:
— Мы будем еще долго работать...
На секунду она остановилась, вспомнив, что ей уже шестьдесят лет и у нее седая голова, но в груди ее было так горячо и просторно, что она еще уверенней повторила:
— Мы будем еще долго работать...

Анна Караваева.

Творю священное моленье
И шлю восторг и поклоненье
Алтайской дикой стороне!..

Александр Пиотровский, "По Алтаю" (из стихотворения, посвященного Г. И. Гуркину)

Дмитрий Марьин,
редактор пятого тома антологии "Алтай в русской литературе XIX–XX веков":

Не подберешь слова лучше, чем "уникальный", чтобы охарактеризовать наш проект. Эту мысль активно продвигает Сергей Анатольевич Мансков, но, действительно, мы привыкли к понятиям "петербургский текст", "московский текст", а региональный текст в таком объеме никогда никем не исследовался. Хотя в Томске есть мощное краеведение, в Тобольске, но проекта, аналогичного нашему, нигде больше нет. Самое интересное, что нам есть чем представить эту идею — можно было и шесть томов делать.
Была попытка в 50-х годах, выходила антология "Алтай в литературе", но это была книжка в одном томе, и многие интересные авторы не вошли в нее по идеологическим причинам.
Была встреча ученых университета с губернатором, где он попросил предлагать ему интересные идеи. От нашего филологического факультета было предложено несколько проектов, в том числе этот, а также "Популярная шукшинская энциклопедия", двухтомник Золотухина, собрание сочинений Гребенщикова. Еще будет сборник статей, подготовленный совместно со сростинским музеем. Он, по-моему, в издательстве уже.
Мне кажется, эти издательские проекты — очень хорошие начинания руководства нашего края, и мы только "за".

Сергей Анатольевич Мансков о Маяковском: вам понравится!

На "Серебряном дожде" читали Маяковского

Я горжусь своими корнями!

Мансков Сергей Анатольевич, кандидат филологических наук, доцент (кандидатская диссертация «Поэтический мир А. Тарковского (Лирический субъект. Категориальность. Диалог сознаний)»).
Традиционный научный форум стал удобной площадкой прежде всего для молодых исследователей, имеющих возможность напрямую пообщаться с ведущими учеными России и зарубежья, обменяться мнениями и из первых уст получить оценку своей работы.
Об итогах минувшей конференции "РГ" рассказал один из ее организаторов, кандидат филологических наук Сергей Мансков.
Российская газета: Сергей Анатольевич, в чем значение подобных научных форумов?
Сергей Мансков: Культурный и научный слой, особенно в провинции, накапливается очень медленно. Со времени первой конференции прошло 12 лет, и только сейчас мы можем говорить, что на Алтае сложилась традиция, есть барнаульская филологическая школа мифопоэтики. Издано более двух десятков монографий, сборников и учебных пособий, где местные литературоведы заявили о себе как самостоятельные представители мифопоэтического направления.
РГ: Помните, как все начиналось?
Мансков: В 1996 году нам удалось собрать в Барнауле ведущих литературоведов России и Европы. Это и польский ученый Ежи Фарино, создатель археопоэтики, автор, наверное, лучшего учебника "Введение в литературоведение". До переиздания в Санкт-Петербурге этот учебник было не достать, по Барнаулу ходила из рук в руки одна "слепая" ксерокопия. Приехал Игорь Смирнов, ученик Дмитрия Лихачева, когда-то эмигрировавший в Германию. Он один из тех, кто создал теорию интертекстуальности. Участвовал в нашем первом форуме и один из старейшин отечественной филологии, соратник и близкий друг Юрия Лотмана -Борис Егоров. Таким составом не всегда мог бы похвастать солидный московский или питерский научный форум, хотя они имеют иные финансовые возможности. Все это делалось усилиями Галины Козубовской, которая в начале 1990-х годов блестяще защитила докторскую диссертацию в Пушкинском доме и стала активно формировать научную жизнь нашего вуза.
После той конференции началась наша полноценная научная деятельность. Появилась возможность ездить в заграничные командировки, публиковаться в российских и зарубежных научных изданиях. На базе БГПУ возникла научная лаборатория "Культура и текст", которая существует уже 12 лет. В нее входят научные сотрудники, занимающиеся исследованием текста, историей и теорией русской литературы. Итогом первой конференции явился двухтомный сборник научных работ, который до сих пор востребован в вузах страны и зарубежья. Я видел его зачитанные книжечки в библиотеках Варшавы и Мюнхена.
С тех пор конференция стала традиционной, проводится раз в три года. Каждая из них имела свою изюминку.

Культурный и научный слой, особенно в провинции, накапливается медленно

РГ: В чем отличительная особенность последней конференции?
Мансков: Мы стали расширять традиционный жанр научного форума. Добавились многочисленные мастер-классы, встречи с поэтами, спецкурсы, которые идут еще неделю после окончания конференции. Хотим дать возможность, в первую очередь, студентам и аспирантам, познакомиться с новой методологией, научными изданиями, пообщаться с ведущими литературоведами и лингвистами.
Мастер-класс "Что такое оперативная поэтика?" провела Татьяна Касаткина из Института мировой литературы имени Горького. Она - автор многочисленных работ о Достоевском. Нам удалось пригласить Сергея Кибальника из Санкт-Петербурга, сотрудника Института русской литературы (Пушкинский дом). Известный пушкинист, он пишет еще и книги о современной литературе. Кибальник провел очень живой мастер-класс, посвященный мистификациям в русской литературе. Студенты были в восторге!
Было приятно познакомиться с нашими ближайшими соседями - учеными из Новосибирска. Например, Ирина Высоцкая, один из крупнейших специалистов в России по рекламе. Она провела любопытнейший мастер-класс, раскрыла те речевые механизмы зомбирования, которые применяются в телевизионной и прочей рекламе.
А новосибирский профессор Валерий Мароши предложил для обсуждения интереснейший и неожиданный доклад "Обэриуты и монголы". По его мнению, Монголия - последний островок нетронутой человеческой цивилизации, природный мир, а поэты-абсурдисты как раз и отличались непосредственным, искренним восприятием окружающего мира.

Пример типичного интернет-мышления

Однажды многоуважаемый сэр Стивен Моффат изучал просторы британских форумов. Изучал, изучал да и наткнулся на тему, которую просто не мог обойти стороной. В приступе дикого любопытства и маленький доли самолюбования нажал сэр Стивен на заглавие темы и принялся читать.

В заглавии, собственно, значилось: “Sherlock BBC. Обсуждение чудесного спасения.”

Буквально первый комментарий поразил Моффата до мурашек:

Юзер Tenth писал:
“Шерлока Холмса спас Доктор.”

Детские стихотворения - мои будущие Цветаевы и Ахматовы...

Клинк Евгения, 11 В  (Барнаул)

                        Ветер

Забери мою боль безутешную,

Сонный ветер, что дуешь украдкою?

И оставь меня тихую, грешную,

Навсегда для других быть загадкою.

Помню в детстве руками могучими

Колыбель перед сном ты покачивал,

И безмолвными синими тучами

Укрывал и в туман оборачивал.

Помню, пел ты мне что-то душевное,

Обнимал и всегда успокаивал,

Что-то нежное, грустно-напевное,

Что не ладилось – сразу устраивал,

Забери ж мою боль безутешную

И огонь, вечно в сердце пылающий,

И оставь меня тихую, грешную,

Свежий ветер, кудрями играющий.

Мартин Эмис. Успех (статья)

читайте здесь

Мистика: "и снизойдет земная благодать...."

Сочинение-рассуждение ученика 10 класса

"Петербург - полусумасшедший город"

Природой здесь нам суждено

В Европу прорубить окно...

А.С. Пушкин

Нева, величественный вид, Петропавловская крепость, Зимний дворец - обитель монархии и символ её падения в виде народного входа, в который вторглись революционеры-большевики. Дворцовая площадь. 

И "вновь Исакий в облаченьи из литого серебра, стынет в грозном нетерпеньи конь Великого Петра...". Таким рисуют нам Петербург большинство поэтов и писателей. Город, созданный для великих целей великим человеком. Сдержанность, величие, мощь всей России соединились в городе-столице, сначала политической, а после духовной. Но что всегда пряталось внутри этого ящика Пандоры?

Грех, страх, низость человеческих желаний, похоть и разврат. Достоевский опускает нас с высоты шпиля Петропавловского собора на землю грешную. На землю, в которой навеки упокоены души тысяч рабочих-смертников, строивших Великий город. Он опускает нас с высоты великий устремлений в грязь низменных человеческих потребностей: кабаков, распивочных, "девиц, живущих от себя" и жестокости. Город, что загоняет одних в четыре стены каморки на последнем этаже, где рождаются идеи, одна страшнее другой, - чтобы выжить; а других  на улицу - торговать своим телом и молодостью, и все с той же целью... выжить и пробиться. Стать тем, кто право имеет. Город порождает и материализует любую мысль, любую "теорийку".

Вместе с тобой он живет, убивает, жалеет, кается. Он душит тебя, смеется над тобой, губит тебя. 

Достоевский прорубает нам окно в мир сумасшествия, где сам город становится соучастником, подталкивая к свершению... 

Мы доходим вместе с ним до точки, где рождается безумие, где оно превращается в нечто осязаемое. Город, служащий лицом России, имеет лицо той самой злобной старухи, и единственный выход - размозжить его топором. Иначе смерть.

Петербург в романе "Преступление и наказание" действительно является сумасшедшим городом. Он представляется нам сыном, не оправдавшим надежды своих родителей.

Ах! своей столицей новой

недоволен государь.

А.А. Ахматова.

P.S. Цитируя это сочинение, я не со всем могу согласиться, но такой честности, такой искренности в изложении темы и, наконец, такого слога я давно не встречала, что и побудило привести его здесь...

О наболевшем...

Сейчас так много и пафосно говорится о проблеме русского языка, дескать, защищать следует "великий и могучий"... Мне же искренне кажется, что защищать уже нечего. Приехали. По роду профессии я поневоле выслушиваю в речах и выискиваю в текстах ошибки. Ошибки, ставшие нормой. Я, рожденная в восьмидесятые годы, весьма смутно помню советских дикторов, но трепет перед их чистейшей речью, бесконечным уважением к слову и зрителям не помнить не могу. А давеча провела выходные за просмотром "Ляпов в прямом эфире". Смеялась, да. И лишь потом задумалась, ляпы-то все сплошь маты и блудословие. Как же относится ко мне этот человек, вещающий на всю страну о гибели сотен людей, а за кадром сплевывающий и бранящийся? "Над кем смеетесь" - вспомнилось мне. Что спасать в языке, исковерканном социальными сетями и смс?
Ужели вы - словесники - не воспитываете в детях чувство стиля и красоты слова, спросят меня. А я лишь понуро опущу голову - воспитываем. Воспитываем в детях, сочинения которых построены на единственном глаголе (догадаетесь?) - "было"... Воспитываем в детях, (цитирую) благодарящих Чехова "за краткость", потому как "читать меньше". (Много в душе теснится примеров, более живых, более ранящих, но "как сердцу высказать себя"?)
"Плохи наши дети?" - скажете вы. В том-то и дело, что не плохи. Хорошие, добрые, умные. Но добровольно отказавшиеся от величайшего наследия в пользу vanitas vanitatum.
Кто тут прав, рассудит, как всегда, история, только не могу понять, как умнейшие дети, такие талантливые и одаренные, не уразумеют одного: потеряв русское слово, мы, подобно героям Евгения Замятина, добровольно лишим себя фантазии, лишим себя будущего.

Пример чистейшей схоластики!))

Перед нами стол. На столе стакан и вилка. Что они делают? Стакан стоит, а вилка лежит. Если мы воткнем вилку в столешницу, вилка будет стоять. Т.е. стоят вертикальные предметы, а лежат горизонтальные?
Добавляем на стол тарелку и сковороду. Они вроде как горизонтальные, но на столе стоят. Теперь положим тарелку в сковородку. Там она лежит, а ведь на столе стояла. Может быть, стоят предметы готовые к использованию? Нет, вилка-то готова была, когда лежала.
Теперь на стол залезает кошка. Она может стоять, сидеть и лежать. Если в плане стояния и лежания она как-то лезет в логику «вертикальный-горизонтальный», то сидение – это новое свойство. Сидит она на попе.
Теперь на стол села птичка. Она на столе сидит, но сидит на ногах, а не на попе. Хотя вроде бы должна стоять. Но стоять она не может вовсе. Но если мы убьём бедную птичку и сделаем чучело, оно будет на столе стоять.
Может показаться, что сидение – атрибут живого, но сапог на ноге тоже сидит, хотя он не живой и не имеет попы.
Так что, поди ж пойми, что стоит, что лежит, а что сидит. А мы ещё удивляемся, что иностранцы считают наш язык сложным и сравнивают с китайским. :)

Источник 

Фильм о Блокаде (2012)

Смотрите здесь

Навеянное Достоевским...

Кривится злобною усмешкой рот.

Обиженное сердце чуть вздыхает.

Исторгнута душа. Навыворот.

И в мыслях навсегда сметен порядок.

Отсутствующий взгляд. Землистый цвет

Лица. Дрожащие запястья.

А с уст срывается покорный бред,

Но где-то в уголке души желанье счастья.

И каждый вечер тихая тоска.

И стоны безнадежно сумасшедших.

А те, кто жив еще, тех сложно отыскать…

И светлый ум, как боль от дней прошедших.

... и уроком "Петербург Достоевского" в 10 классе...

Книги, на которые не жаль времени...

1.       М. Веллер. Приключения майора Звягина. Байки скорой помощи.
2.       Б. Акунин. Серия романов о Фандорине.
3.       Т.Толстая. Кысь.
4.       Г. Каттнер. Серии «Гэллегер», «Хогбены»
5.       Дэн Симмонс. Гиперион. Падение Гипериона. Эндимион. Восход Эндимиона.
6.       Роберт Джордан. Цикл «Колесо времени» (Око мира и др.)
7.       С. Кинг. Ярость.
8.       У. Голдинг. Повелитель мух.
9.       Дж. Р. Толкиен. Властелин колец. Хоббит или Туда и обратно…
10.   Д. Дидро. Монахиня.
11.   У. Шекспир. Укрощение строптивой. Король Лир. Макбет.
12.   Э.Т.А. Гофман. Житейские воззрения кота Мурра
13.    Ж. Санд. Индиана. Консуэло
14.   В. Гюго. Отверженные. Собор Парижской богоматери
15.   Стендаль. Красное и черное
16.   Оноре де Бальзак. Шагреневая кожа
17.   Ч. Диккенс. Записки Пиквикского клуба. Домби и сын
18.   Г. Бичер-Стоу. Хижина дяди Тома
19.   Э.-Л. Войнич. Овод
20.   Р. Стивенсон. Странная история доктора Джекиля и мистера Хайда
21.   Г. Уэллс. Война миров
22.   Дж. Лондон. Мартин Иден. Любовь к жизни
23.   А. Камю. Чужой
24.   Ж.-П. Сартр. Мухи
25.   Э.М. Ремарк. На западном фронте без перемен
26.   Д. Фаулз. Коллекционер
27.   П. Зюскинд. Парфюмер
28.   Дж. Сэлинджер. Над пропастью во ржи
29.   Г.Г. Маркес. Сто лет одиночества
30.   У. Эко. Имя розы
31.   Кобо Абэ. Женщина в песках
32. О. Уайлд. Портрет Дориана Грея.

P.S. Русскую классику принципиально не включаю, о ней смотрите в другом блоге))

Отличный тренинг части С ЕГЭ

Тренинг получен на курсах АППО/РЦОКа "Технология подготовки к сдаче выпускного экзамена по русскому языку в формате ЕГЭ". О полезности судите сами))

 Тренинг. Часть С. Белокурова С.П., Соколова Л.Л.

Потрясающий сценарий "Осколки Серебряного века"

Лично ставила спектакль по этому сценарию. Впечатления самые приятные. Дети прониклись. Атмосфера на репетициях была такой, что позавидовал бы любой капустник. Ищу способ залить видео нашего спектакля, а пока ссылка на текст сценария:
"Осколки Серебряного века"

Омар Хайам.Рубаи

Дни - волны рек в минутном серебре,
Песка пустыни в тающей игре.
Живи Сегодня. А Вчера и Завтра
Не так нужны в земном календаре.

Интересные презентации (google доки немого криво показывают, но при скачивании все в порядке)

Значение цвета в романе Ф.М. Достоевского "Преступление и наказание"

Детство А.С. Пушкина

Женщины в жизни А.А. Фета

Способы толкования лексического значения слов (к УМК Львовой, 5 класс)

Мифологический словарь (по книгам Дж. Роулинг)

Литературный Петербург (фото)

(1) Мои любимые стихи... и цитаты

Любовь измеряется мерой прощения.

Привязанность – болью прощания,

А ненависть – мерой того отвращения,

С которой ты помнишь свои обещания.

И тою же мерой, с припадками ревности,

Тебя обгрызают, как рыбы пирании,

Друзья и заботы, источники нервности,

И все-то ты знаешь заранее…

Кошмар возрастает в пропорции к сумме

Развеявшихся иллюзий.

Ты это предвидел, ты благоразумен,

Ты взгляд своевременно сузил.

Но время взрывается. Новый обычай

Родится как частное мнение.

Права человека по сущности – птичьи,

А суть естества – отклонение,

Свобода – вот ужас. Проклятье всевышнее

Адаму, а Еве напутствие…

Не с той ли поры, как нагрузка излишняя,

Она измеряется мерой отсутствия?

И в липкий объятиях сладкой беспечности

Напомнит назойливый насморк,

Что ценность мгновения равна бесконечности,

Деленной на жизнь и помноженной на смерть.

Итак – подытожили. Жизнь – возвращение

Забытого займа, сиречь – завещание.

Любовь измеряется мерой прощения,

Привязанность – болью прощания…

Владимир Леви

Альбом конкурса "Живая классика" (школьный тур)

Остальное смотрите тут

Категория пространства в рассказе А. Зегерс «Прогулка мертвых девушек»

статья

Лексикон

Родилась идея определения словарного запаса современных школьников. Ищу волонтеров для подсчета слов в сочинениях моих учеников))) 

Сравните: 
Слова языка сосчитать невозможно, поскольку одни слова выходят из употребления, а другие появляются. В 17-томном «Словаре современного русского литературного языка» — более 130 тысяч слов, для сравнения: в Оксфордском словаре английского языка — чуть более 300 тысяч слов, в «Толковом словаре белорусского языка» — более 100 тысяч. Среднее количество слов, достаточное для повседневного общения, невелико и составляет примерно 1–1,5 тысячи слов.

Пассивный и активный словари языка следует отличать от пассивного и активного запаса слов отдельного человека. Чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить о персонаже И. Ильфа и Е. Петрова в «Двенадцати стульях» — Эллочке-людоедке: она свободно обходилась тридцатью словами. В целом в течение жизни современный образованный человек использует около 10 тысяч слов — это его активный словарь. Пассивный словарь отдельного человека в несколько раз больше — примерно 20–25 тыс. слов. Писатели могут активно использовать и большее количество: словари В. Шекспира и А. Пушкина содержат более 20 тысяч слов, а в текстах Ф.Достоевского зафиксировано 43 тысячи слов.

(источник)

 И повеселитесь: тест на определение словарного запаса

Любовь — это добровольно данная другому возможность мучить тебя.

Ф.М. Достоевский

О насущном - о ЕГЭ: ссылка на весьма актуальную книженцию

Методические рекомендации к проверке ЕГЭ по русскому языку
часть 1
часть 2

Саввушка. Змеиногорский район. Алтайский край.

ТМ-ворчество

***

Пустой стакан и в масле серый нож.

Осколки хлеба на столешной глади.

Затихший дом. Унявшийся галдеж.

Такой покой бывает после свадеб.

Давлю зевок. Мечтаю об одном –

Накрыть глаза ресничным одеялом,

Укрыться в свете лунно-золотом.

Скорей бы эта песня доиграла…

***

Какая ужасная слякоть!

Какие ужасные сны!

Как хочется выть, а не плакать!

Не плакать, а именно выть!

Не вижу, не слышу, а чую,

Нашептывая боль и сглаз,

И вновь повторяю всуе

Твое Имя в который раз…

Не молитва, не покаяние,

А мольба сквозь предсмертный стон.

Осенить себя крестным знаменьем –

Защитить с четырех сторон.

***

А вы знаете? Как это больно:

быть хорошей, доброй, не –

умной,

а как мне нравится:

кричать, кривляться, не –

обузданно

вытрепывать весь треп,

трепетно 

храня у себя за не –

душою, а пазухой,

дух скорбный, трепещущий,

жалкий.

Как же вам не

узнать меня, не

добрую, не

умную, не 

вашу, а

вытрепанную ветром

до не-

льзя. Знаете ли? 

Нет?!

***

Над тихой уснувшей землей бродит дворник,

 фонарные звезды меняет старик.

Его млечный путь напоит и накормит,

 а лунная рожица с ним говорит.

 Седые метели его бородою

играют и треплют его за усы.

 А он всё старательно машет метлою

и смотрит украдкой в большие часы.

 Как мало трудиться бедняге осталось,

найдёт, наконец, долгожданный покой,

но будет ему часто сниться усталость,

 что движет его терпеливой рукой.

Присядет старик на обочине неба,

запыхает в трубочке дареной дым.

Достанет в тряпице за пазухой хлеба

 и вспомнит, каким же он был молодым!

И к черту заботы, и пенсия черту!

Кому же он нужен - хвалёный покой?!

 Он старый вояка! Изрядно потертый,

но молча дряхлеть? Он совсем не такой!

 Метла отлетела на целую сажень,

на плечи взвалил старичок небосвод.

И, видно, тот где-то был плохо посажен,

но мир сделал лишний тогда оборот...

К чему эта притча? Наверное, многим

 нелепым покажется этот сюжет.

 Но кто-то, свою выбирая дорогу,

поймет: невозможного нет.

Размышление первое. "Значит, это кому-нибудь нужно?"

Вот сейчас, заполняя профиль, задумалась над графой "Любимые книги". Написала Симмонса, Джордана, Вудхауза... Это та литература, которую я читаю с упоением, подолгу и помногу, с радостью абстрагируясь от "застрявшего в 20 веке веке 21". А, казалось бы, по роду деятельности, из пропедевтики, наконец, должна бы написать господ Пушкина и Толстого, Чехова и Тургенева... Не написала. Выходит, если даже я - "сеятель разумного и вечного" - отказываюсь от многотомной русской литературы, чего ждать от наших бесценно-почтенных детей? Мысль эта меня потрясла и запутала. И лишь несколько позже, взяв на 15-ю "перечитку"  Достоевского, я в который раз и все-таки заново захлебнулась невозможной гениальностью романа ... и вновь поменяла профиль.

P.S. Фото с конкурса юных чтецов. В 6 классе ОНИ еще читают!